Повесть о наших предка


На самом дне бельевого сундучка моя мать хранила несколько старых фотографий.
Некоторые из них я помню. Лет пятьдесят пять тому назад они, будучи вставленными в деревянные рамочки, по крестьянскому обычаю висели на стене нашего дома в Хмельниках.
Тогда, многие изображённые на этих фотографиях, здравствовали. Мать рассказывала о них, но наше детское восприятие было неглубоким, тем более, что большинство людей с фотографии нам были не знакомы и не близки. Десятки лет эти фотографии пролежали в забвении. Никого из людей с фотографии давно уже нет в живых. Прошло больше двадцати лет, как умерла моя мать. А ведь она могла бы оживить эти лики, многие из них молодые и красивые. Рассказать об их не лёгких судьбах. Никто из них, полуграмотных, а то и вовсе неграмотных, ничего выдающегося не совершил, но для своих потомков они остаются и должны оставаться родными и близкими. Пытливому потомку в пятом или шестом поколении захочется знать о них. О предках наших, дедах и прадедах, мы знаем очень мало или решительно ничего и теперь уже никогда ничего не узнаем.

Старая фотография
На сохранённых моей матерью старых фотографиях персоны её родных и близких, а следовательно, и моих пращуров. По сохранившимся в памяти рассказам матери я хочу их оживить. Рассказы матери наиболее надёжный источник, а память, инструмент несовершенный. Детская же память наиболее цепкая и кое-что удержала.
Передо мной фотографический групповой портрет в тёмно-коричневом цвете, наклеенный на фирменную картонную паспорту. Справа от фотографии на паспорту тиснёный золотом фирменный знак следующего содержания: «М.Волковъ. Москва, Большая Лубянка, д.кн.Голициной».
На фотографии мой дед по матери — Фёдор Алексеевич Безногов, умер в 1908 или 1909 году. Следовательно, этот снимок относится к первому десятилетию нашего века и ему не менее 75 лет.

Судя по фирменному знаку, М.Волковъ, арендуя помещение для фотографии в центре Москвы, в доме княгини Голициной, был не последним фотографом в белокаменной. И надо полагать, что помимо стационарного, художественно оформленного съёмочного павильона, он имел и разъездных фотографов. Эта фотография сделана именно разъездным фотографом. К этому убеждению меня приводит убранство, а вернее отсутствие всякого убранства и декорации помещения, в котором заснята вся эта группа из десяти человек. Все позирующие стоят. Дети, а их трое, впереди, шесть человек взрослых стоят плечом к плечу, образуя второй ряд. И только одна, самая молодая и красивая женщина, а может быть и девушка, стоит сзади этого ряда в белом и с высокой городской причёской. Я не знаю, кто все эти женщины, и теперь о них никто ничего не расскажет. Двадцатью годами ранее от моей матери можно было бы получить более полную информацию о жизни и судьбе каждого из сфотографированных. Но тогда мы, не скажу, что были не любознательны, а просто не имели времени для этого. Теперь же, когда есть время слушать, уже нет тех, кто мог бы рассказать.
Помещение, в котором выездной фотограф запечатлел моих родичей, представляет пустую комнату. Слева видна часть филёнчатой двери, а справа угол изразцовой печки-голландки, за которой верх простой застеклённой двери, скорее всего ведущей на кухню.
Главной персоной в этой группе является не дед, хотя он и самый старший. Он здесь лишь гость, приехавший к сыну из деревни. Главным является стоящий с ним рядом старший сын Иван Фёдорович Безногов, владелец чайного заведения — трактира. Скорее всего он и вызвал разъездного фотографа на дом, чтобы увековечить на фотографии всю свою семью, отца и брата. Спасибо ему. Без этой фотографии я не имел бы представления о том, каким был отец моей матери, а следовательно, мой дедушка — Фёдор Алексеевич.
Благодаря этой фотографии и этим моим запискам, мои дети и племянники, а его уже правнуки, могут лицезреть и какую-то малость знать о нём, своём пращуре. Теперь же мои внуки и внуки моих братьев являются пятым поколением. И если сохранится эта фотография, то они смогут наглядно представить своего прапрадеда. А это всё же лучше, чем неизвестность, незнание и пустота в родословной.