Из всей группы я назвал по имени семь человек. Трёх женщин справа я назвать не могу, видимо, они не принадлежали к числу близких родственников или я о них забыл. Во всяком случае это не случайные люди в доме дяди Вани и не работники, обслуживающие его трактир.
Меня больше всего интересовала молодая женщина в белой непритязательной кофточке и с серёжками в ушах. На голове её высокая городская причёска, чистый, открытый лоб, тонкие и правильные черты лица, прямой взгляд. Кто эта женщина и сколько она прожила на этом свете, никто уже мне не скажет. Может быть она умерла в ранней молодости, не оставив после себя никакого следа, кроме изображения на этой фотографии. А может она прожила долгую жизнь и память о ней хранится в сердцах её потомков — детей и внуков.
Из всех мне известных на фотографии семи человек, дольше всех прожил дядя Ваня. Он умер в 1948 году в возрасте 82 или 84 лет, пережив свою жену и всех своих детей.
Не оставляет равнодушным и женщина со сцепленными на животе натруженными руками. На её левом плече лежит правая рука стоящего рядом дяди Никиты. Хотя и деревенский он парень, но вряд ли осмелился бы положить свою руку на плечо малознакомой ему женщины. Судя по её наряду она безусловно из деревни. Приехала погостить или помочь тёте Марфе по хозяйству. Если внимательно присмотреться к её лицу, то можно предположить, что мысли её не здесь — они далеко, в деревне. Что касается её наряда, то он не будничный наряд крестьянки. На ней длинное ситцевое платье в продольную широкую белую полосу, чередующуюся с такой же цветной полосой. Платье из очень дешёвого материала, а может даже и собрано из лоскутов. Спереди на женщине длинный передник (по-деревенски — фартук), а на голове тёмный одноцветный полушалок, заколотый дешёвой булавкой под самым подбородком. Кто эта женщина? Может быть это старшая сестра моей матери, умершая в годы первой мировой войны и очень несчастная в браке женщина, а может родственница хозяйки этого чайного заведения, стоящей на снимке рядом со своим мужем, с длинной золотой цепью и золотым кулоном на шее. Кто бы ни была эта женщина, определённо, она бедная крестьянка, а может даже и приживалка в этой семье на правах дальней родственницы, со своими мыслями, со своими грустными думами. Ни о доме, в котором временно живёт или гостит, ни о людях, которые её окружают она не думает. Думает она о чём-то своём, далёком и печальном.

Ничего подобного нельзя сказать о её соседке справа. Она моложе и одета не по-деревенски. Скорее всего она уже давно живёт в городе, судя по причёске и глухому тёмному платью с узкими обшлагами ниже локтей. Не исключено, что платье с плеча хозяйки — тёти Марфы. Кто она и какую роль выполняет в доме память моя не сохранила.

Что же касается двоих мальчиков — Саши и Феди — моих двоюродных братьев, то они шустры и непринуждённы. Саша должен быть школьником, он стоит впереди отца и деда этаким фертом, живым и подвижным. Свободна и поза Феди — мальчика красивого, упитанного и шустрого. Эта шустрость очень вредила ему в его взрослой жизни. К сожалению, оба они стали жертвами войн. Саша молодым парнем, возвратившись с гражданской войны больным и израненным вскоре умер, а Фёдор Иванович не возвратился со 2-ой мировой войны. Не менее трагична судьба и самого маленького персонажа этого фотоснимка — Нюры, сестрёнки мальчиков.
В годы Великой Отечественной войны, в возрасте чуть больше сорока лет, она овдовела, а накануне денежной реформы 1947 года умерла от рака, оставив трёх взрослых незамужних дочерей.
Заканчивая это короткое повествование о семье Ивана Фёдоровича Безногова, замечу, что здесь представлена вся его семья на тот период. Младший его сын Виктор, родившийся в 1910 году, погиб в 1945 году, после окончания войны. Он сгорел в клубе с другими солдатами во время просмотра кинофильма.
Так, к 1947 году дядя Ваня Безногов потерял всех своих детей и жену и оставил этот мир последним. Должен сказать, что род его не пресёкся. После Феди и Нюры здравствуют пять внучек и два внука — дети Виктора.