В свои зрелые годы, задолго до революции, Иван Фёдорович Безногов имел в Москве, близ Крестьянской заставы, что у Симонова монастыря, два небольших дома, один из которых двухэтажный. Содержал он и трактир с биллиардом и маркёром при нём. Конечно, это был рядовой трактир на рабочей окраине города и обслуживался он небольшим штатом наёмных работников, чаще всего приглашённых из деревни близких и дальних родственников. Ну, а за кассой и буфетной стойкой восседали сам хозяин с хозяйкой.
В начале двадцатых годов собственные дома Ивана Фёдоровича были экспроприированы, а трактирное предпринимательство его прекратилось навсегда. Ещё полный сил, дядя Ваня не стал нэпманом и уже ни в какую коммерцию не ударился. Он купил двух тяжеловозов и, по традиции своего отца, занялся извозом по городу. Но главным образом, он на лесопилках совершенно бесплатно набивал рогожные кули древесными опилками и развозил их по трактирам, столовым, магазинам, общественным уборным и прочим местам, где в них нуждались, и продавал по сходной цене. Это занятие его кормило и приносило определённый доход. Тогда же Иван Фёдорович построил в Беленовском переулке Москвы двухэтажный дом на две квартиры. Нижний этаж занял его старший сын Фёдор Иванович с семьёй, а в верхнем этаже поселился сам Иван Фёдорович с женой Марфёной и младшим сыном Виктором.
Семья пролетаризировалась. Фёдор Иванович стал работать токарем на автомобильном заводе АМО (ныне завод им. Лихачёва), а Виктор, выучившись на шофёра и надев на руки кожаные краги до локтей и пылезащитные очки, разъезжал по Москве на легковой машине, развозя новую советскую элиту. Его профессия в двадцатые годы была так же престижна, как и профессия пилота в конце тридцатых.
Когда стало невозможным содержать лошадей и заниматься частным извозом, Иван Фёдорович нашёл для себя другое занятие. Он стал экспедитором новых грузовых автомашин, собираемых на заводе АМО. Может быть эта должность тогда называлась иначе, но суть работы состояла в следующем.
Автозаводу нужно было отправить заказчику в Ташкент или на Дальний Восток новый грузовик и сдать его там в полной комплектности. Автомобиль грузился на железнодорожную платформу, а в его кабину с мешком печёного хлеба и жестяным чайником усаживался в овчинном тулупе и валенках старичок-сопровождающий. Он доставлял автомобиль до места назначения, сдавал его согласно документам и с ними, уже пассажирским поездом, возвращался на завод. Неделю-две отдыхал дома, а затем в новую поездку. Такую работу выполнял Иван Фёдорович до самой войны, а вернее, до тех пор, пока мог трудиться.
Дядя Ваня жил скромно, занимая с семьёй лишь одну комнату, а две другие комнаты в квартире сдавал внаём жильцам за умеренную плату.
В период ликвидации кулачества, как класса, жильцы перестали платить ему квартплату, а позднее и этот его дом был национализирован. Таким образом, Иван Фёдорович из владельца дома превратился в квартиросъёмщика в собственном доме и на общих основаниях стал платить квартирную плату соответственно занимаемой площади, состоящей из одной комнаты.
В середине тридцатых годов сын Виктор женился и ушёл жить к жене, а через некоторое время Иван Фёдорович овдовел — скоропостижно скончалась тётя Марфа. Ещё будучи крепким стариком и при наличии троих взрослых детей, дядя Ваня не пал духом и не сдался на милость божию: он пригласил к себе на положение жены уже не молодую вдову. Обухоженным и накормленным он прожил с ней до конца своих дней — лета 1948 года.
Последние годы своей жизни дядя Ваня был совершенно глухой, никуда кроме бани без сопровождения не ходил. Не мог он уже быть и собеседником. В годы войны, не знаю по какой причине, дядя Ваня обменял свою большую комнату на маленькую в той же квартире. В его комнате поселился какой-то подонок из торговой сферы. Он и нанёс бывшему домовладельцу последний удар — украл у дядя Вани последнее золотишко и сделал его беднее церковной крысы.
Следует упомянуть и об общественной деятельности Ивана Фёдоровича. В 1894 году, во время коронации в Москве последнего царя Николая II, он раздавал народу на Ходынском поле царские подарки — кружки с царским вензелем, с несколькими конфетками и горстью орехов в ней. Каким образом он был удостоин такой чести теперь уже никто не расскажет.
Дядя Ваня оставил в нашей памяти самые добрые о себе воспоминания. Во все времена все Чудаковы, да и не только они, находили приют под его гостеприимным кровом.

В начале тридцатых годов, в период массового бегства крестьян из деревни в город, у дяди Вани находили ночлег все его близкие и дальние родственники, оказавшиеся бездомными. В те же годы, в трудное для нашей семьи время, после бегства из деревни, сперва брат Павел, а затем и отец, нашли приют у Ивана Фёдоровича Безногова. Брат Павел жил у него целый год, а затем, до самой паспортизации Москвы, числился прописанным в его квартире. По этому же адресу в 1933 году Павел получил и новый советский паспорт. В 1947 году, в период учёбы на курсах усовершенствования при Военно-юридической академии, несколько месяцев квартировал у дяди Вани и я. Он был тогда очень стар и глух. По этой причине взаимной беседы у нас с ним не получалось. Я водил его в городскую баню и делился с ним своими пайковыми папиросами.
Иван Фёдорович Безногов прожил долгую и, надо полагать, сложную жизнь. И вот теперь, спустя 35 лет после его смерти, весь рассказ о нём уместился на нескольких страницах. Это всё, что могут узнать о своём предке его внуки и правнуки, а теперь уже и праправнуки Ивана Фёдоровича. Заканчивая наброски к портрету своего дяди и давая очень скудные, не придуманные факты из его жизни — жизни мелкого городского буржуа в дореволюционное время, невольно возникает вопрос: «А был ли этот человек полезен и нужен обществу, в котором прошла большая часть его жизни?»
На этот вопрос может быть дан только положительный ответ. Ещё очень молодым деревенским парнем он оказался в незнакомом городе, в среде чуждой, лживой и корыстной. Только благодаря своему многолетнему труду и, конечно, уму, он не опустился на городское дно. не спился, не умножил собой ряды уголовников и обитателей «Хитрова рынка».
Помня поговорку моей бабушки Марьи — «Москва бьёт с носка», я представляю, как сложно ему было выбиться в люди и к зрелым годам стать мелким предпринимателем. Приносил ли доход его трактиришко? Конечно. Но ведь это была плата за ежедневный труд его и всей его семьи. Да и наживали эти мелкие буржуа копейку на рубль, постоянно конкурируя с подобными заведениями на соседних улицах. При таком положении клиента не обманешь, не поднимешь цену на фунт баранок, заказываемых к чаю, которым поили не по нормам — стаканами, а до тех пор, пока не разомлеет от жары тело пришедшего с мороза извозчика, уличного разносчика, мастерового и прочего люда городских окраин. Полезен был Иван Фёдорович и тем, что он построил в Москве три дома, из них два двухэтажных. Дома эти ещё долго служили людям — в 1947 году они ещё стояли на своих местах. А дом в Беленовском переулке возможно служит людям и теперь. В основе жизненного успеха Ивана Фёдоровича в дореволюционный период лежала его личная инициатива, стремление к лучшей и обеспеченной жизни. А это категории вечные. Они и сейчас в мечтах людей.