Каждому из нас предстояло накопать в огороде картошки, очистить её,  обобрать на капусте в огороде пожелтевшие листья, тоже свекольные, да ещё нарвать крапивы у забора,  и всё это мелко нарубить. Это корм для поросёнка на следующий день. Но нужно было нарубить капусты и на домашние щи, а также пересчитать кур и цыплят, принести дров из поленицы за сараем и наносить полную кадку воды из колодца. Это ещё не всё.

Солнце опустилось ниже крон деревьев и уже касается своим краем деревенских изб, как из-за пруда показываются первые коровы и проворные овцы. Это стадо возвращается с пастбища. Родители с поля ещё не пришли. Наша детская обязанность собрать весь свой скот. Хорошо, если вся скотина пришла домой сама. Тебе и горя мало: открыл калитку, впустил корову и овец в хлев, закрыл калитку и жди прихода матери. Но овцы? Ох уж эти овцы! На них надеятьс нельзя — уж больно блудливая скотина. Зайдёт к кому-нибудь на задворки и щиплет там себе траву, а ты ходишь по всем улицам деревни и кличешь их. Нет, не отзываются. Устанешь, пойдёшь домой с надеждой, что они уже дома.

— Мам, овцы не приходили?

— Нет, не приходили, сынок.

И опять поплетёшься искать по деревне эту паскудную тварь.

Это, так сказать, работы по дому и выполнялись они изо дня в день. Я уже не говорю о таких мелких, но обязательных работах, как раза два дать корм поросёнку, периодически скликать наседку с цыплятами, пересчитывать их и кормить, следить за небом — не появился ли там коршун, время от времени ходить в огород и выгонять оттуда кур. Помимо повседневных, мелких, описанных выше работ, нас с самого детства привлекали родители и к более ответственным и тяжёлым работам. Так, например, мы участвовали в весеннее время в посадке картофеля и в вывозе на поля навоза со двора. Тут ты, как взрослый, идёшь за телегой с навозом, а уже на полосе, поплевав на ладони, специальной цапкой стаскиваешь навоз с воза, раскладываешь его одинаковыми кучками на одинаковом расстоянии друг от друга. На обратном пути сидишь на повозке, как взрослый, понукаешь и правишь лошадью вожжами, конечно, не без гордости. После навозницы небольшая передышка.

Но вот пришла пора сенокоса. Все взрослые и подростки в лугах, дома одни дети. Взрослые уходили косить с рассветом. Косили по росе и, скосив положенный на этот день участок луга, возвращались домой завтракать. После завтрака и непродолжительного отдыха взрослые вновь уезжали на луг сгребать накошенное утром сено.

К вечеру отец привозил на усадьбу большой воз ещё не просохшей травы. Он сваливал этот воз и не задерживаясь уезжал за оставшейся ещё на лугу травой.  Как только уезжал отец, мы принимались раскладывать привезённую траву в маленькие копны, а на другой день, как только высохнет роса, растрясали эти копны по усадьбе тонким слоем. Но и это ещё не всё. Сено нужно было высушить, для чего его дважды, под палящими лучами солнца, переворачивали. Первый раз двухрожковыми деревянными вилами, а второй — граблями. После того, как вчерашняя сырая зелёная трава превращалась в настоящее душистое и шуршащее сено, его нужно сгрести в валки, а затем занести в сарай и сложить его так, чтобы не получить от отца подзатыльник.

Должен заметить, что это  уж не такая простая работа. Сено суши, а на небо поглядывай. Не дай бог тучка дождевая. Не дожидайся первых капель, сгребай сено в валки или копны, если оно ещё не просохло. А если просохло — быстро в сарай.

Только управишься с этой работой, а отец привёз большой воз свежей травы, накошенной сегодня утром. И опять раскладывай его в копны, чтобы завтра вновь его трясти, сушить и убирать. И так каждый день до конца сенокоса. Кончился сенокос и почти сразу наступает жатва ржи и молотьба.