Поезд шёл среди полей и лугов. Когда он шёл лесом,  мы вдруг оказывались то на уровне макушек деревьев, то деревья уже оказывались над нами.  Всё было интересно. Ведь в свои 14 лет я впервые ехал по железной дороге. А вот скорость движения поезда меня в восторг не привела, скорее разочаровала. Мне казалось, что верхом на лошади я бы от поезда не отстал. И я был недалёк от истины. От Талдома до Москвы мы ехали около 4-х часов. Эта поездка на поезде меня не впечатлила. Я думал, что поезд помчится так, что телеграфные столбы будут мелькать, как частокол, а тут от столба до столба я успевал досчитать до 15, а то и до 20. Первый увиденный мной паровоз тоже не произвёл особого впечатления. Позднее я изменил своё мнение и всегда с восторгом всматривался в эту машину и считаю паровоз самой красивой, внушительной и загадочной машиной, извергающей при своём беге пар,  дым и огонь.

В полдень поезд привёз нас на Савёловский вокзал столицы. Вместе с другими пассажирами мы, нагрузившись своими вещами,  вышли из вагона на асфальтированную платформу и в потоке людей вышли на привокзальную площадь. Бессонная ночь, неудобства в вагоне,  известная проблема после выпитого накануне чая, создавали далеко не радостные настроения. Даже при таком душевном состоянии я был поражён множеством народа на улице, большими домами, каких ещё не видел, трамваями, шумом и каким-то, как мне казалось, хаосом.

Наша мать была не грамотной и в цифрах, а тем более в числах, не разбиралась, но знала, что к Белорусскому вокзалу, с которого мы должны были ехать на Баковку. идёт трамвай  № 26. Мать заставила меня смотреть трамвай с этим номером, но не сказала, где именно его смотреть. Не зная, что трамвайные номера висят спереди и сверху, я стал смотреть более крупные и красочные номера на бортах, ниже окон. Так я пропустил, наверное, не один нужный нам номер. Мать заметила, что я смотрю номера не в том месте и подсказала, куда надо смотреть. Исправив свою ошибку, я увидел подходивший трамвай № 27. Как новоиспечённый москвич, я по своей неопытности подумал, что и 27-й должен идти, туда же, куда и 26-й. Мы стали спрашивать у окружающих — идёт ли 27-й номер к  Белорусскому вокзалу и услышали противоречивые ответы. Мать подала нам команду садиться и мы со всем нашим багажом залезли в красный московский трамвай. В трамвае было свободно и мы расселись на лавках. Над крышей слышался какой-то железный скрежет, а впереди бряцающий звон. Всё было ново и непривычно.

К своему огорчению мы узнали, что едем не в ту сторону. Вместо Белорусского вокзала мы приехали на Садово-Триумфальную площадь (ныне Маяковского). Эти места нашей матери были знакомы, как собственный огород. Там у скверика (где сейчас памятник Маяковскому) мы высадились и, взвалив на себя свои пожитки, пошли по Большой Тверской-Ямской (ныне улица Горького), держа направление на Триумфальные ворота (в 1935 году они были снесены).

Повернувшись назад, мать указала на тёмное здание бывшего театра Мейерхольда (теперь на этом месте концертный зал Чайковского) и сказала: — «а вот в этом доме живёт бабушка Марья, моя тётя и крёстная», та, которая в годы революции приезжала к нам в Хмельники подкормиться.

Благополучно прошествовав до Белорусского вокзала и сев в пригородный поезд, через 40 минут мы были на Баковке, которая с этого времени на многие годы стала нам родной и близкой. Было воскресенье, день солнечный, много гуляющих. По вагонам шмыгали ресторанные московские мальчишки в коротких штанишках с бидончиками в руках и звонко кричащие: «Есть свежая холодная вода, три копейки стакан, пятачок — досыта!». За водоносами бежали по вагону другие мальчишки и также громко кричали: «Есть сладкий и вкусный ирис!». Всё было странно и непривычно. Особенно продажа воды, которую мальчишки набирали из кранов между путей.

Вступив на землю Баковки, нам предстояло пройти ещё два километра до деревни Измалково — конечного пункта нашего путешествия. И этот путь мы преодолели. Войдя под потолок измалковского жилища, я встретил всех своих родных. Я и брат Сергей начали свой московский период жизни. Вся семья опять стала жить под одной крышей и опять трудом и упорством завоёвывать право на достойную человека жизнь.

В этой части воспоминаний прослежена жизнь нашей семьи со времён крепостного права, начиная с моих прадедов, о которых к моменту написания сохранилось так мало сведений. Более подробно рассказано о дедах и уж совсем подробно, с документальной точностью, о родителях и своём поколении, т.е. третьем и четвёртом поколении Чудаковых.

Сейчас эстафету семьи несёт пятое поколение. Уже нарождается шестое. Счастья им на жизненном пути желаем мы, представители уходящего четвёртого поколения.

Конец первой части

1 июля 1979 года                                                                                                                                                              г.Ленинградfoto1