Поездка в Ленинград

О Ленинграде, в котором я не бывал, я многое знал из книг и кинофильмов, из рассказов бывалых людей. Побывать в этом городе я мечтал и, похоже, мечта моя осуществилась. Это было в середине апреля 1940 года, когда на ногах моих ещё были несуразные ботинки с обмотками, а на голове довольно засаленная за зиму в вещевом мешке суконная будёновка. Однажды старшина Голиков приказал мне собираться для поездки в Ленинград сопровождать туда штабного офицера с секретным пакетом. Выполняя приказ, я побрился, подшил к гимнастёрке чистый подворотничок, почистил ботинки и получил у помкомвзвода три обоймы боевых патронов. Солдатский сбор короток. Вечером, вместе с другим сопровождающим — старослужащим и вооружённым наганом, мы расположились на самой верхней полке пассажирского вагона. Офицер сел внизу и в нашем бдении не нуждался. Зажав винтовку между колен и намотав её ремень на руку, я проспал до самого Ленинграда.
Первой достопримечательностью, увиденной мной в Ленинграде, был памятник Александру III, восседавшем на упирающемся битюге на привокзальной площади. От вокзала до здания Генерального штаба — штаба ЛВО, мы шли пешком по Невскому проспекту. Тогда проспект ещё был выложен деревянными чурбачками из лиственницы, а по  всей его длине ходили красные трамваи. В то время я ещё не мог оценить этого всемирно известного проспекта. Но ширина его меня не поразила. К тому времени многие перестроенные улицы в Москве были хороши и улица Горького, как мне казалось, не уступает по ширине Невскому проспекту.
Идя по прогулочной стороне Невского, я запомнил Аничкин мост с его скульптурными конными группами, колонаду Казанского собора с памятниками Кутузову и Барклаю, колоколообразную пирамиду памятника Екатерине с красивым зданием театра в глубине, а вдали, на всём протяжении нашего пути, сверкала золотая адмиралтейская игла.  Всё виденное поднимало настроение и вселяло чувство гордости за то, что всё это наше, построено руками наших предков и досталось нам в вечное пользование на радость и наслаждение.
Мы недолго задержались в штабе округа, наш старший офицер, Стебловский, отпустил нас на весь день и приказал прибыть вечером на вокзал к отходу поезда на Новгород.

Мой старший по сроку службы коллега был пареньком из деревни, с начальным образованием и малоначитанный. В Ленинграде, как и я, был впервые, а о городе знал и того меньше. Он охотно принял моё предложение погулять по городу и походить по музеям. К тому же ему было лестно покрасоваться в своём фронтовом ватнике с наганом на боку. Мой сугубо пехотный вид в обмотках и с винтовкой меня не смущал. Всё же мы были фронтовики и победители.

    Выйдя из штаба и пройдя по небольшой улице, мы оказались у памятника Николаю I, а справа возвышалась громада Исакиевского собора. Я знал об эпохе этого императора и историю постройки знаменитого собора. Осмотрев памятник самодержцу, мы прошли на Сенатскую площадь к Медному всаднику. Вздыбленный конь, босоногий всадник на звериной шкуре вместо седла, громадная глыба-скала и лаконичность надписи произвели сильное впечатление. Таких монументов в Москве не было, а в Кремль в то время не пускали. Мне нравились в Москве памятники Минину и Пожарскому, Пушкину, печально сидящему Гоголю и стоящему у Китайгородской стены первопечатнику Ивану Фёдорову. Но все они не могли идти в сравнение с увиденным мною в Ленинграде. Бронзовый Пушкин Опекушина тоже неповторим, но Медный всадник бесподобен. Спустя тридцать лет, живя в Ленинграде, сотни раз любуясь этим великим творением, всегда им поражаюсь.