К этому величественному седовласому деду я проникся полным доверием и, не задумываясь, вручил ему свою винтовку и подсумок с боевыми патронами. Я видел, как дед спрятал моё боевое снаряжение в запирающийся шкафчик.  Я и сейчас удивляюсь, как я,  дисциплинированный красноармеец, отдал своё оружие в чужие руки, даже не подумав о возможных последствиях. Впрочем, их и не было. Когда мы вернулись одеваться, он вручил мне мою винтовку, напутствовал добрым словом и виду не показал, что его услуга должна быть вознаграждена. Вот это были настоящие ленинградцы-питерцы!
Теперь уже не то. В гардеробе того же Эрмитажа стоят те же московские банщики, подобострастно смотрящие в глаза каждому раздевающемуся посетителю. Старые музейные и театральные служители давно лежат на Пискарёвском кладбище. Они знали уйму сведений о городе, о событиях и людях. А как они умели рассказывать !…

Несколько лет назад на Исакиевской площади я встретил лишь на половину такого питерца, назвавшегося дядей Васей. Почему на половину? Да потому, что в нём уже накрепко засел московский банщик и современный пенсионер с сизо-красным носом. Выспавшись и пропустив через себя стаканчик, дядя Вася выходил на площадь к памятнику Николаю I и, подойдя к какой-либо группе людей, рассматривающих барельефы, с хорошим знанием истории начинал давать пояснения. Своим интересным рассказом о памятнике, истории его сооружения, о женских фигурах по углам пьедестала, о барельефах и изображённых на них лицах. Он, как снежный ком, обрастал слушателями, которых уже нельзя было отличить от организованной экскурсии. Рассказав всё о памятнике со всеми подробностями и анекдотами, дядя Вася, не сходя с места, а только поворачиваясь, увлекательно рассказывал о каждом доме на площади, их истории, владельцах и обитателях, о всех событиях, связанных с этими постройками и людьми, в них когда-то проживавших. Рассказав всё и обо всём, дядя Вася застенчиво просил собрать ему на обед. Получив собранные монетки, он уходил.
Мне приходилось слушать в разных музеях Москвы, Ленинграда и других городов рассказы штатных экскурсоводов. Их рассказы не могут идти ни в какое сравнение с рассказами дяди Васи. Кроме дяди Васи мне хочется назвать экскурсоводов Ленинградского Военно-морского музея. Там они не штатные, а высокообразованные, до самозабвения влюблённые в море и корабли, хорошо знающие историю русского флота военные моряки в запасе или отставке. Их рассказы историчны, эмоциональны, убедительны и содержательны.
Отдавая дань ленинградцам-питерцам, я вспоминаю одного швейцара Мариинского театра, прослужившего там много лет до революции и более 20 лет при советской власти. Встретил я его летом 1943 года в одной прифронтовой деревне на территории Калининской области. В этой деревне, куда он приехал в 1941 году на лето, его и застала война, помешавшая вернуться в Ленинград. Несмотря на то, что он два года прожил в деревне в тяжелейших условиях военного времени, однако сохранил черты интеллигентности — он был побрит и опрятно одет. Мы разговорились. Он много мне поведал о театре, артистах, операх. Я тогда мало что знал о театре и ещё меньше об опере. В беседах с ленинградским театралом я многое почерпнул для себя, многое узнал. На мой наивный вопрос, какая опера считается лучшей, мой новый знакомый ответил  — «Пиковая дама». Считают ли также «эксперты» рангом повыше не знаю, т.к. с этим вопросом больше ни к кому не обращался.