Особенно нас, следователей, донимали дежурства. Их было два вида. Первое — круглосуточное дежурство по прокуратуре. Его несли все офицеры кроме прокурора и его заместителя. Второй вид дежурства — так называемый дежурный следователь. Это дежурство исполняли только военные следователи. Они могли в нерабочее время и в выходные дни находиться дома, но нельзя было отлучиться в кино, в гости или в баню, так как в любую минуту дежурный следователь мог быть вызван на происшествие. А происшествий в столичном гарнизоне в то время было предостаточно. Бывало так, что вернувшись с одного происшествия, отправляешься на другое. Выезжали мы на убийства, самоубийства, автокатастрофы, кражи со взломом и в других случаях, требующих квалифицированного осмотра места преступления или происшествия. Случалось, что дежурный по прокуратуре вызывал не только дежурного следователя, но по приказу прокурора на происшествие выезжали целой бригадой следователей. Таких случаев было немало и о некоторых из них я расскажу. Особенно доставалось тем следователям, в квартирах которых были телефоны. По этой причине я не добивался установки телефона в моей квартире и даже был доволен, что у меня его нет.

Как известно, Рига была освобождена от немцев в середине октября 1944 года. На второй или третий день после освобождения сюда из Москвы прибыла почти в полном составе военная прокуратура гарнизона во главе с кадровым офицером, подполковником юстиции Виктором Ивановичем Липиным, латышом по национальности. Мне пришлось недолго поработать с этим, весьма положительным человеком. Осенью 1946 года, в порядке укрепления госучреждений Латвиийской республики, его назначили первым заместителем прокурора республики, с перспективой назначения прокурором республики. Что и произошло через непродолжительное время.
Заместителем у Липина был майор Крахмальник. За время работы в прокуратуре гарнизона я его почти не видел. Он часто привлекался к участию в процессах над немецко-фашистскими преступниками. Конечно, от этого страдала работа, где он числился на штатной должности и получал зарплату. Рассказывали, что при очередном вызове на такой процесс, Крахмальник пришёл доложиться прокурору округа полковнику Рябцеву, человеку прямому и довольно резкому.
— Я рад, что вас ценят и привлекают для этой работы, сказал прокурор, — но был бы ещё более рад, если бы вас совсем отозвали.
Крахмальник стремился к самостоятельной должности и вскоре получил её,   став военным прокурором Рижской военно-морской базы. Вместе с должностью он получил и флотское обмундирование. Так Крахмальник стал «моряком». Но недолго он щеголял во флотской шинели. Через непродолжительное время он был переведён на должность прокурора Ашхабадского гарнизона. Там его застало ашхабадское землетрясение 1948 года. Как магнитом его тянуло в Ригу, где он и оказался. Приехал он без определённого назначения, а просто в распоряжение прокурора округа, который и должен был определить ему конкретное место службы.
Все потуги Крахмальника получить место в Риге успеха не имели. Долго он добивался какой-либо должности в Риге, используя все имеющиеся у него связи, однако желаемого не добился. А бороться ему было за что. Осенью 1944 года, после освобождения Риги, когда наши войска продолжили гнать немцев на запад, Крахмальника среди войск не было. В то время он оформлял на себя занятую им в аристократическом районе города на улице Виландес великолепную 9-ти комнатную квартиру со всем содержимым, включая рояль. У полковника Рябцева был совершенно иной интерес: заставить Крахмальника работать и работать по-настоящему, в войсках, заниматься живым прокурорским делом. Крахмальнику была предложена должность военного прокурора Черняховского гарнизона (бывший г.Инстербург в Восточной Пруссии), куда он и вынужден был отправиться. Там он женился, а женолюбивый Александр Андреевич Рябцев стал их частым гостем…
И всё же Крахмальник рижскую квартиру сохранил. В Риге оказался на военной службе в артиллерийских ремонтных мастерских округа его брат-близнец, который и поселился в этой квартире. Полковник Рябцев долго держал Крахмальника в Черняховске — в этой казарме ПрибВО. И всё же ему удалось из Черняховска вырваться. Он решил посвятить себя юридической науке и добился перевода в университетский город. В середине пятидесятых годов Крахмальник уехал в Саратов продолжать свою службу в военной прокуратуре гарнизона. Стал ли он учёным, мне неизвестно.