Коллектив военных следователей прокуратуры Рижского гарнизона курировался помощником прокурора по следствию майором юстиции Мезисом, во время войны военным прокурором 43 гв. Латышской дивизии. Бывший командир Латышского корпуса генерал Бранткалн не пожелал иметь его прокурором корпуса и раскусил коварство этого человека. Мы же считали его «рубахой парнем, своим в доску». Всем следователям он импонировал своей простотой и его уважали.
Значительно позже, когда Мезис стал прокурором гарнизона, он резко изменился. По образному выражению его шофёра: «мягко стелит, да жёстко спать». В 1946 году Мезису было 43 года. Волею империалистической войны и последовавшей затем революции, он оказался в России. Почти мальчишкой попал на службу в Красную армию, участвовал в боях, был ранен и тогда же награждён орденом Красного Знамени. О своём награждении Мезис слышал краем уха в госпитале, но самой награды не получил и посчитал это шуткой. Уже в 1947 он обратился к работнику Главного Управления кадров Советской Армии с историей своего награждения орденом в годы Гражданской войны. Тот обещал навести справки в архиве. Через непродолжительное время Мезис получил заслуженный им боевой орден. Получи Мезис свою награду своевременно, может быть иначе сложилась его жизнь.
После гражданской войны вместе с другими латышскими стрелками он осел в России, вступил в партию, работал в милиции, женился на русской девушке. В период коллективизации и массовых репрессий его тесть оказался в числе «врагов народа». Для сохранения своей шкуры и чтобы как-то очиститься от связей с репрессированным родственником, Мезис развёлся с женой, ушёл от неё и троих малолетних детей. Когда угар массовых репрессий прошёл, Мезис к семье не вернулся. Во время войны он сошёлся с машинисткой Особого отдела Латышской дивизии Валдой и после войны растил её сына Ою.

Из всех своих коллег-следователей, а их было семеро, я помню каждого из них до сих пор. И только двое из них были настоящими профессионалами, у кого можно было многому поучиться. Остальные военные следователи ни профессиональными талантами, ни усидчивостью не обладали. Некоторые из них были просто случайными людьми в прокуратуре.
Одним из лучших наших следователей был майор Шебеко — самый старый из всего нашего коллектива. В 1946 году ему было около 48 лет. В прошлом он был работником милиции. Юридическое образование Шебеко получил уже после войны. Сначала заочно закончил двухгодичную юридическую школу, а затем в 1953 году рижский филиал Всесоюзного заочного юридического института — ВЮЗИ.
В работе Шебеко был педант и аккуратист. Медлительность была единственным его недостатком. Расследовал дела он дотошно, полно и глубоко. Оформлял следственные документы аккуратно, заполняя их своим крупным округлым почерком. Как правило, он расследовал хозяйственные дела и преимущественно групповые. Уже тогда в течение полутора или двух лет он трудился над делом жуликов из числа руководящих работников, заведующих базами и магазинами Рижского отделения военторга. Он довёл это трудное, сложное, многоэпизодное хозяйственное дело до логического конца. И в этом была его большая личная заслуга. Но однажды Шебеко промахнулся.
Он получил для доследования поступившее из милиции дело. Оно было большое по объёму и, похоже, Шебеко не прочитал его. По этому делу был арестован один человек, сидел он Рижской тюрьме, а сроки следствия и содержания под стражей поджимали. Нужно было возбуждать ходатайство перед вышестоящим прокурором о продлении этих сроков.
Как-то на пятиминутке у Мезиса Шебеко «расплакался» на свою судьбу, говоря, что он устал от хозяйственных дел и ему хочется отдохнуть, расследуя рядовые дела. При этом он показал на принесённое им милицейское дело, листов на 700-800, и сказал, что он готов обменять его на три любых не глядя.
— Ну кто возьмёт у Шебеко дело на его условиях?,- спросил нас Мезис. — Может ты, Чудаков?
У меня в то время наряду с расследуемыми делами, было два свежих материала, по которым предстояло возбуждать уголовные дела и их расследовать. Материалы эти мне почему-то сразу не понравились. Не долго думая, я согласился взять дело у Шебеко за два, только что полученных мною в канцелярии материала. Мы тут же обменялись предметами нашей сделки.
На другой день, отложив все дела в сторону и расшив полученное от Шебеко дело, с самого утра я начал его читать и складывать на столе прочитанные дела по своей системе. Я читал дело целый день, а прочитав, порадовался тому, что «надул» Шебеко. И в самом деле, оно уже было расследовано, но сложено бессистемно, что с учётом объёма дела внушило Шебеко страх и неприязнь к нему.